Утро отъезда пахло не кофе и круассанами, а затхлостью и валокордином. Олег постарался на славу: в спальне стояла такая густая атмосфера болезни, что хоть топор вешай. Шторы были задернуты наглухо, создавая эффект склепа. Олег лежал в центре двуспальной кровати, скомкав под себя простыни. Он выглядел как жертва кораблекрушения, выброшенная на берег — небритый, с сальными волосами, в растянутой майке. Увидев Елену, одетую в дорожный костюм и с макияжем, он закатил глаза, изображая предсмертную агонию...