Ночь на Свалке пахла жжёной резиной и тушенкой «Великая стена». Костерок наш — консервная банка из-под чего-то стратегического — чадил в небо, пытаясь пробить низкие свинцовые тучи. Сидим втроем: я (Бледный), Хрыч и Мент. Хрыч свое погоняло оправдывал полностью: кожа у него была цвета старого пергамента, натянутая прямо на череп, а глаза светились тем особым безумием, которое бывает только у тех, кто видел рождение Зоны и не сошел с ума лишь потому, что забыл, как это делается. Мент... ну он и есть мент...