Она не смотрит — она знает. Знает о вас всё: что вы задержите взгляд чуть дольше приличного, что вы оправдаете себя словом «искусство», что вы перевернёте страницу и через минуту забудете, но эта минута уже будет вашей. Женщина на рисунке Бернара Шаруа (Bernard Charoy) стоит где-то между глянцевой рекламой пятидесятых и алтарной картиной, между Буше и Варгой, между исповедальней и билбордом. Она — грех, но грех, прошедший через типографию, через литографский камень, через сетку журнальной вёрстки...