Май 1911 года, Коктебель. Восемнадцатилетняя Марина Цветаева собирает на заснеженном пляже камешки. К ней подходит юноша со следами недавней болезни на лице — худой, бледный, с огромными серыми глазами. Марина протягивает ему камешек. Он спрашивает, нравится ли он ей. Она отвечает, что отдаёт самый любимый. Юношу зовут Сергей Эфрон, он сирота, сын эсеров, выросший в чужих семьях. Ему семнадцать, он только что вышел из туберкулёзного санатория и не знает, сколько ему ещё отмерено. Через полгода они поженятся...

Восемнадцатилетний парижский мальчик, который читал Пруста в подлиннике и мечтал переводить французскую литературу на русский, через три года стоял в очереди за пайком в Ташкенте, а ещё через год держал в руках винтовку на передовой. Его старшая сестра к тому моменту носила лагерный номер уже пятый год. Марина Цветаева оставила после себя не только стихи, но и двоих детей, которым предстояло в одиночку пройти через самые страшные десятилетия советской истории. О судьбе младшей дочери Ирины, не пережившей тот приют в 1920 году, я подробно рассказывала в статье о самой Цветаевой...