Мария судорожно сжала в пальцах тонкий батистовый платок, да так сильно, что ногти впились в ладони до ноющей боли. Тяжелый, удушливый запах церковного воска и старой пудры смешался с ядовитым шепотом, который змеей полз по мраморным залам дворца. «У нее дурная кровь, она же его двоюродная сестра, это настоящее проклятие», — шипели напудренные фрейлины, презрительно отворачиваясь при ее появлении. Девушка до крови закусила губу, чувствуя, как по спине под тугим, невыносимо жестким корсетом течет липкая холодная капля пота...