Есть один жанр в живописи, который умеет молчать громче любого манифеста. Это ню. Казалось бы, что может быть аполитичнее человеческого тела? А вот и нет. В советском искусстве обнаженная натура превратилась в настоящий барометр эпохи, по которому можно читать, где заканчивалась оттепель и начинались заморозки. Я много лет хожу по музейным залам, разглядываю подписи под холстами и ловлю себя на мысли: даты создания этих картин рассказывают куда больше, чем искусствоведческие пояснения на табличках...