Представьте себе узкую венскую улочку, залитую холодным ноябрьским дождем. Ветер с Дуная задувает под воротник стареющему Сальери. Он останавливается у витрины музыкального магазина Брейткопфа и Гертеля, где на дешевой бумаге напечатаны ноты нового русского симфониста из далекой заснеженной империи. Старик надевает очки, долго всматривается в знакомые до боли интервалы ля-минора и вдруг начинает мелко креститься прямо посреди мостовой. Это не молитва. Это жест абсолютного, животного ужаса перед тем, как причудливо тасуется колода времени...