В мастерской Зинаиды Ивановны всегда пахло ланолином и старым деревом. Шерстяные мотки лежали на полках в строгом порядке — по цвету, от светлого к тёмному, как спектр, в котором никогда не бывало места случайности. Сама Зинаида сидела у окна с вязальными спицами, и руки её двигались так привычно, без остановки, словно работали отдельно от головы, живя собственной механической жизнью. За окном цвела черёмуха — поздняя, майская, тяжёлая от запаха. Но Зинаида не смотрела на черёмуху. Она смотрела на дверь...