На рисунках и гравюрах Михаила Ивановича Махаева навсегда поселилась красота Петербурга. Причём поселилась вполне осознанно и самостоятельно. Северная Венеция выбрала для себя идеального портретиста, чей стиль был максимально «созвучен» её утонченной и многогранной натуре. Очаровала стройностью архитектуры, обаяла северным темпераментом, вдохновила переменчивостью образа. И в конце концов навсегда осталась жить и блистать в его вдохновенных, но максимально точных и честных работах. Ибо величественная красота юной столицы России не нуждалась в живописной лести...