— Товарищи, — сказал Михаил Григорьевич, опускаясь на нары. Его голос, ещё недавно гремевший на всю страну с экранов и театральных подмостков, теперь звучал тихо, но с той самой одесской интонацией, которую узнавал каждый. — Вы думаете, я здесь за то, что я Попандопуло? За то, что пел «На морском песочке я Марусю встретил»? — А за что ж ещё, народный артист? — буркнул кто-то в углу, зэка со стажем. — Шалил ты с малолетками, слухи ходят. Михаил горько усмехнулся, поправил невидимую шляпу — привычка, оставшаяся от Тевье, от Попандопуло, от всех его героев...