В Москве стояла ранняя весна, когда Алексей Саврасов, сложивши в чемоданы кисти, краски и сдержанную радость, отправился в путь. Тогдашняя Европа звалась мечтой. Меккой живописцев. Её светлые дали грезились как откровение, способное вознести душу, разжечь вдохновение, отточить стиль, показать, «как надо». Он ехал в Швейцарию с сердцем открытым, почти детским. С готовностью впитать альпийские красоты, как впитывает краску загрунтованный холст. Он ждал величия. Жаждал истин. По прибытии его встречали...