Она плакала и закрывала лицо руками. Кричала: "Пожалуйста, не надо!" Но человек, которого она любила больше всех на свете, не останавливался. Потом была больница. Несколько операций. И лицо, которое уже никогда не станет прежним. Это не сцена из фильма. Это жизнь женщины, которую в Советском Союзе называли русской Одри Хепберн. Людмила Марченко появилась на экране в конце 1950-х — и страна просто влюбилась. Воздушная, с тонкими чертами лица, с какой-то особенной нежностью во взгляде. В ней не было ничего нарочитого или театрального...