Майское солнце вливалось в окна кабинета русского языка и литературы густым, медовым сиропом, в котором лениво плавали пылинки, похожие на микроскопических херувимов. За окном шумели провинциальные тополя, и этот шелест сливался с благостным гулом весеннего города N. На заплеванном линолеуме класса стоял монументальный учительский стол. Из-за него, едва доставая подбородком до полированного края, являла себя миру Александра Сергеевна Пушкина. Ровно девяносто сантиметров чистейшего, концентрированного филологического духа (в полный рост)...