Он ударил меня в последний раз. Не самый сильный удар. Не самый болезненный. Просто резкий, отрывистый толчок раскрытой ладонью в грудь. Я отлетела к стенке, ударилась плечом о косяк, услышала, как хрустнула рамка семейной фотографии, упавшей со столика. И замерла, прижимая руку к рёбрам. Не от боли. От понимания: всё. Больше не будет. Борис стоял посреди гостиной, тяжело дыша. Его лицо, обычно безупречно спокойное, было искажено гримасой, которую я раньше видела только в те секунды, когда он думал, что на него никто не смотрит...