Кровать была ему коротка, и спал он, подтянув колени к животу: закрытые глаза, седая грива, седая борода – ни дать ни взять пророк со старой иконы. — Алёша, — тормошил его художник Неврев. — Никаких! — прохрипел старик и отвернулся к стене. За перегородкой стоял винный дух. На столе – порожние бутылки да чайный стакан, а по полу раскатилась клюква – ею он и закусывал. — Вдребезги… – сказал Неврев гостю. – Видишь, клюквой закусывает – значит, надолго запил. Гостем был репортёр Владимир Гиляровский, знавший московское дно, как иные знают собственную переднюю...

— Господа, извольте к столу! — Дмитрий Павлович Кувшинников, улыбаясь, распахивал двери в столовую. Было ровно девять вечера, на столе стояли рябчики, грибы и фрукты. Торговцы с Хитрова рынка наперебой угощали полицейского врача, который осматривал их товар. Гости, а это были Чехов, Репин, Ермолова, послушно тянулись к закускам. Хозяйка дома, Софья Петровна, задерживалась в гостиной. Там, у рояля, сидел молодой двадцатишестилетний красавец с тёмными глазами и улыбался. Мужу оставалось только накрывать на стол...