— Открывай. Мы с вещами. Вера посмотрела в глазок. Жанна стояла в расстёгнутой куртке, у ног — две клетчатые сумки и рюкзак. Рядом Тимур в наушниках, не отрываясь от телефона. И собака. Большая, лохматая, серо-рыжая, уже упёршаяся лапами в обивку. — Половина седьмого, — сказала Вера через дверь. — Я знаю, сколько. Мы с ночи на автовокзале. Она открыла. Пёс вошёл первым, деловито, будто уже бывал. — Это Барон, он добрый, — Жанна втащила сумки через порог. — Тим, разувайся. — Жанна. Стой. — Что «стой»? Нас выселили...

Восемь лет Катя молчала, когда Олег называл зарплату «своими деньгами». А потом на кухонном столе выросла стопка квитанций, и разговор пошёл совсем по-другому. Катя сидела на кухне и раскладывала квитанции по годам, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Руки не дрогнули. Она ждала этого разговора восемь лет. Олег вошёл, бросил ключи на полку у зеркала и заглянул в кухню. Пакет из супермаркета он поставил на пол, не разбирая. — Это что за бухгалтерия? — он кивнул на стол, заваленный бумагами...