Из колонии сбежали трое особо опасных зэка. Они захватили избушку старого лесничего, не подозревая, что его внучку в деревне считают ведьмой не зря. То, что она сделала с бандитами, заставило даже видавшего виды оперативника содрогнуться. - Тьфу, тьфу, тьфу через левое плечо. Чур меня, чур. Старуха Мавра размашисто перекрестилась и сплюнула в сторону, когда Арина проходила мимо автобусной остановки. Арина стиснула зубы и ускорила шаг, пытаясь не замечать шепотков за спиной. Томик Цветаевой, который она всю дорогу, из города, прижимала к груди словно амулет, теперь казался тяжелым, будто камень...

Третью ночь подряд видела Наталья один и тот же сон, и заканчивался он до жути явственно. Так явственно, что вспоминая его, она холодела от ужаса. Она просыпалась среди ночи, потерянно ходила по дому, по привычке начинала утренние хлопоты. Но нет-нет да наваливались туманные видения сна, и Наталья, опираясь на столешницу, стояла, опустив голову, стараясь не думать, не думать об этом. А снилась ей дочь. Будто б малая ещё совсем, будто б тонет она в реке. И так явственно тянет к ней ручки: помоги, мол, помоги...

В полумраке деревенского храма, согнутый не столько годами, сколько навалившейся бедой, застыл Макар Иванович. В дрожащих пальцах старика оплывали две свечи. Он беззвучно шевелил губами, и слезы, не встречая преград, чертили дорожки на его лице. — Макар Иванович, — осторожно тронул его за плечо церковный служка, Степан. — Примите мои соболезнования. Тяжкий крест... Степан на секунду замялся, глядя на огоньки в руках старика, и не удержался: — Простите, а почему две? Вроде бы одну душу поминаем...