Когда я впервые наткнулась на слово «опрощение» в дневнике Толстого, мне показалось, что это опечатка. Какое-то корявое существительное, без лоска, без обычного литературного блеска. А оказалось: это его слово, которое разошлось по словарям и живёт в нашем языке до сих пор. И таких слов несколько. Толстой был не просто романистом. Он был ещё и языковой лабораторией: переписывал старые корни, ставил рядом новые приставки и придумывал понятия для тех состояний души, для которых русский язык ещё не подобрал названий...