В 1909 году, за год до ухода из Ясной Поляны, семидесятивосьмилетний Толстой записал в дневнике кое-что, что историки потом долго будут цитировать с осторожностью. Он смотрел на свои босые ноги — и вспомнил её. Аксинью. Живую, крепкую, с красным загаром на шее. Прошло больше пятидесяти лет. А он всё помнил. Это странная история о человеке, которого весь мир знает как моралиста и проповедника. Но Толстой, написавший «Войну и мир» и «Анну Каренину», был ещё и человеком, который всю жизнь воевал сам с собой...

Ясная Поляна. Февраль 1895 года. Лев Николаевич Толстой, ещё вчера казавшийся титаном, за несколько часов превратился в сгорбленного, дряхлого старика. А его супруга Софья Андреевна, обезумев от горя, металась по комнатам. На кушетке лежало тело их тринадцатого и самого младшего ребёнка — шестилетнего Ванечки. Мальчик сгорел от скарлатины всего за несколько дней. Он не плакал и не боялся. Незадолго до конца он повернул к матери свои огромные, не по-детски серьёзные серые глаза и прошептал: «Не плачь, мама...