Я выступаю за чтение и за интеллектуальное развитие. Но я решительно против того, чтобы превращать литературу в пытку для детской психики ради формального отчёта. Вдалбливать в ребёнка тысячи страниц, чтобы в итоге он пересказал в сочинении мнение какого-то критика — это верный способ убить всякий живой интерес к книге. Поэтому я поступила просто: распечатала детям пересказы произведений для галочки в школьном списке. Основа для ответа у них есть, а если душа попросит — они сами возьмут полную версию...

Ясная Поляна. Февраль 1895 года. Лев Николаевич Толстой, ещё вчера казавшийся титаном, за несколько часов превратился в сгорбленного, дряхлого старика. А его супруга Софья Андреевна, обезумев от горя, металась по комнатам. На кушетке лежало тело их тринадцатого и самого младшего ребёнка — шестилетнего Ванечки. Мальчик сгорел от скарлатины всего за несколько дней. Он не плакал и не боялся. Незадолго до конца он повернул к матери свои огромные, не по-детски серьёзные серые глаза и прошептал: «Не плачь, мама...

Лев Николаевич Толстой сажал детей на шкаф, когда вел уроки в яснополянской школе для крестьян. В такой традиции была хитрость, в которой отразилась суть его педагогики «свободного воспитания». Согласно этой идее, в ребёнке нужно видеть личность, уважать его любопытство, творчество и право на собственный выбор. В школе писателя не было строгой дисциплины и телесных наказаний. Поощрение в виде возможности посидеть на шкафу должно было стимулировать детей к активной работе на уроках и поддерживать их интерес к обучению, развитие фантазии...