Псков, зима 1942 года. Город, где камни помнят новгородских князей и ливонских рыцарей, где Псково-Печерский монастырь стоял нерушимо сквозь века, теперь затянут пеплом пожарищ. Немецкая оккупационная администрация переименовала улицы на свой лад, комендантский час накрывал развалины чёрным одеялом, а по ночам воздух дрожал от выстрелов — своих расстреливали своих за кусок хлеба, за укрывательство евреев, за лишний взгляд в сторону леса. В деревне Заозёрье, в тридцати верстах от города, уцелела лишь каменная школа да старый купеческий дом на отшибе...