Золотистый свет закатного солнца мягко подсвечивал мраморные колонны холла. Роман Волков вошел в собственный дом без предупреждения, не дожидаясь, пока охрана доложит о его прибытии. Он просто хотел тишины. Пятнадцать месяцев эта тишина была его единственной спутницей, тяжелой и пыльной, как портьеры в заброшенном театре. Но сегодня дом звучал иначе. Со стороны кухни доносился звук, который заставил Романа замереть, не успев развязать узел дорогого галстука. Это не был звон посуды. Это был смех. Тройной, звонкий, похожий на рассыпавшиеся по кафелю стеклянные бусины...