Николай всегда искренне верил, что жизнь после пятидесяти лет обретает форму надежной, крепкой колеи, из которой при всем желании не выберешься. Двадцать семь лет брака казались ему не просто пройденным путем, а монументальной крепостью, где каждый кирпичик был давно знаком, привычен и потому немного скучен. Его жена, Анна, воспринималась им как неотъемлемая часть домашнего пейзажа. Она была словно старые, но невероятно удобные домашние тапочки — без них холодно, но восторга они уже давно не вызывают...