Зимой 1920-го в Кунцевском приюте дети угасали по нескольку человек в день. Почти трёхлетняя Ирина Эфрон просила «чаю» - больше она ничего не просила, потому что другие слова забылись от недоедания. Мать не приехала ни разу за последний месяц. Мать была в Москве, выхаживала старшую дочь, любимую. А когда случайно узнала, что младшей не стало, проститься не поехала. В дневнике записала: «Иринин уход для меня так же ирреален, как её жизнь». Эту женщину звали Марина Цветаева, и через двадцать один год жизнь выставит ей такой же точно счёт...