В деревне Глухие Ключи про Мартына говорили так: «Этот и мышь за собой не уберёт». Кот у Серафимы Ильиничны Лукьяновой был огромный, рыжий, с белым галстуком на груди и мордой, на которой застыло вечное неудовольствие. Весил он, по бабкиным подсчётам, как годовалый поросёнок. Вес этот набрался не от жадности, а от основательности: Мартын всё делал медленно и со смыслом. Ел медленно, шёл медленно, а спал так, будто ему за это платили по ставке. Спал он на печи, на старом тулупе, который Серафима расстелила ему ещё одиннадцать лет назад...