У живописца есть холст - пустое поле, где рождается мир. У скульптора - глина, послушная рукам, готовая принять любую форму. А у театрального гримера - человеческое лицо. Не просто поверхность, а живая карта эмоций, мимики, теней и света. И именно гример становится тем самым волшебником, который бережно, штрих за штрихом, преображает привычные черты. Он не стирает личность актёра - он раскрывает в ней новый образ, прячет одно и подчёркивает другое, чтобы на сцене зритель увидел не артиста, а героя:...