— Пусть общается с сыном где угодно, но не в моём доме. Марина застыла с недомытой тарелкой в руках. Свекровь сказала это не ей — она сказала это в спину пятилетнему Мишке, который тянулся к табуретке у кухонного стола, чтобы залезть и посмотреть, как бабушка лепит вареники. Тамара Николаевна аккуратно, двумя пальцами, сняла детскую ладошку со своей клеёнки. — Иди-иди, зайчик. У бабушки тут мука, испачкаешься. Мишка сполз с табуретки и пошёл в комнату. Тихо. Он всегда уходил тихо. Это была кухня в трёшке на Юбилейной, дом кирпичный, девяносто восьмого года...

Чехов. Но какой Чехов! Настоящий психологический театр!