Есть имена, которые перерастают человека. Они отрываются от бренной плоти и становятся символами, формулами власти. «Цезарь» — именно такое слово. Произнося его, мы слышим звон мечей и шорох сенатских тог, чувствуем запах пыли галльских дорог и слышим ропот римской толпы. Но за бронзой памятников и пафосом учебников скрывается человек, сотканный из противоречий: эпилептик, обладавший железной волей, аристократ, ставший кумиром плебса, и великий полководец, проигравший главную битву — битву за собственную жизнь — в стенах родного Сената...

Эта операция спасла больше жизней, чем любое другое хирургическое вмешательство в истории человечества. Её название окутано ореолом имперского величия и ассоциируется с могуществом, властью и рождением богов. Кажется, само собой разумеющимся, что термин «кесарево сечение» (лат. sectio caesarea) напрямую связан с Гаем Юлием Цезарем, который якобы появился на свет именно таким способом. Однако, если мы обратимся к авторитетным научным источникам, от работ Плиния Старшего до современных этимологических словарей, мы обнаружим, что истина гораздо сложнее, мрачнее и юридически точнее...