В пору надежд и грусти нежной нас, вьюношей с горящими глазами, влекло в книжный магазин. Там мы блуждали взглядами по полкам, дивясь обилию неведомых имён. Сейчас тогдашняя неуёмность напоминает мне мультзаставку к киножурналу "Хочу всё знать!". Там мальчуган прилетает на самолёте, вынимает из кармана молоток и разбивает огромный грецкий орех. Дескать, орешек знаний. Вот и многим из нас тогда всё было интересно. Сейчас тоже интересно, но тогда - больше. Таким образом я переселил на свою книжную полку множество прежде неведомых мне поэтов...

К осени (Перевод С.Я. Маршака) Пора туманов, зрелости полей, Ты с поздним солнцем шепчешься тайком, Как наши лозы сделать тяжелей На скатах кровли, крытой тростником, Как переполнить сладостью плоды, Чтобы они, созрев, сгибали ствол, Распарить тыкву в ширину гряды, Заставить вновь и вновь цвести сады, Где носятся рои бессчетных пчел, - Пускай им кажется, что целый год Продлится лето, не иссякнет мед! Твой склад - в амбаре, в житнице, в дупле. Бродя на воле, можно увидать Тебя сидящей в риге на земле, И веялка твою взвевает прядь...

В первый раз я узнал о нем читая "Гиперион" Дэна Симонса. Мне тогда было 22. Я был молод, полон энергии и постоянное упоминание о каком то грустном и трагическом поэте в сильном фантастическом боевике вызывало раздражение. Прошло девять лет. Давно забылся Гиперион и многие другие фантастические истории прочитанные мной в молодости. Они уступили место Шекспиру, Пушкину и Гёте. И однажды я, окрылённый сонетами Шекспира, решил узнать, есть ли в английской литературе подобная глубина, созвучная именно русскому сердцу? И я нашел её...