Томская зима, мороз под сорок. Николай Клюев стоит у церковной ограды без валенок и протягивает ладонь — за картошкой. Тот самый Клюев, что по есенинским словам «нас на руках носил», а юный Есенин звал его учителем. Первый поэт деревенской, иконной Руси. «Олонецкий Гомер», перед которым благоговел весь литературный Петербург. От человека, которого носили на руках, до нищего на снегу — прошло всего девятнадцать лет. Как это случилось, лучше всего объясняет одна поэма. Он написал её как плач по умершему другу — а получился приговор самому себе...