Раиса Степановна привыкла быть невидимой. В свои шестьдесят два года она мастерски овладела искусством растворяться в пространстве между кухонной плитой, гладильной доской и детской кроваткой. Её жизнь измерялась не годами, а литрами сваренного борща и количеством выстиранных пододеяльников. — Мам, ты не видела мой синий галстук? — кричал из коридора зять Игорь, причесанный, пахнущий дорогим одеколоном и собственной важностью. — На третьей полке, Игорек, под сорочками, — привычно отзывалась Раиса, не разгибая спины над раковиной...