Курск, 1896 год. Для семнадцатилетнего Казимира Малевича это был мир, разорванный надвое. С одной стороны — скрипучий стол в Управлении Московско-Киево-Воронежской железной дороги, где он, как птица в клетке, корпел над чертежами. С другой — неистовая, почти физическая жажда, что несла его после службы прочь, к мольберту и краскам. «Я не понимал, зачем я здесь, — вспоминал он, — как птица не понимает, зачем её держат в клетке». Но даже в этой клетке он нашел себе подобных. Художественный кружок родился из отчаяния и страсти...