Антонида Грачёва расписывала последний фужер в смене, когда мастер цеха собрал всех и сказал: цех художественной росписи закрывают с понедельника. Кисточка застыла у неё в руке, золотая эмаль на кончике засохла быстрее, чем она успела это осознать. Тридцать один год она наносила тонкий узор на хрустальные бокалы, вазы и графины на Гусевском заводе, и вот теперь оказалось, что этот узор больше никому не нужен. Дома муж Виктор пожал плечами: «Ну сократили и сократили, не одна ты такая. Отдохнёшь наконец»...