Есть художники, которых знают все. Их имена звучат на уроках, их картины висят в учебниках, о них пишут диссертации. А есть те, кого знают только люди с особым зрением — те, кто умеет остановиться у полотна и почувствовать, как что-то сжимается внутри. Давид Давидович Штеренберг был из вторых. И это, пожалуй, самое интересное в его истории. Назовём вещи своими именами. Когда отец — признанный мастер авангарда, чьи работы хранятся в Третьяковке и Русском музее, — это и дар, и груз. Давид Петрович...