Когда я готовился к лекции по истории отечественного искусства двадцатого века, наткнулся на любопытный парадокс, который до сих пор не даёт мне покоя. Страна, где публичное обсуждение телесности считалось едва ли не преступлением против морали, одновременно воспитывала целые поколения художников на классической школе рисунка обнажённой натуры. Как две эти реальности умещались в одном культурном пространстве? Загадка истории, которая заслуживает отдельного разговора. Мне всегда казалось странным, что учебная программа художественных вузов практически не менялась со времён царской академии...