Нина провела рукой по ветке ели, поправляя серебристый дождик. Он лег неправильно, скомкавшись. Она вздохнула, отступила на шаг, окинула дерево критическим взглядом. Вроде бы ровно. Игрушки — шары, сосульки, несколько старых, еще от бабушки, шишек, обсыпанных блестками — висели на своих местах. Гирлянда мерцала плавным, теплым желтым светом. Запах хвои, острый и смолистый, наполнял гостиную, перебивая сладковатый аромат мандаринов из вазы на столе. Стол был накрыт. Тщательно, с любовью, как в детстве у мамы...

Элеонора Павловна Власова не просто любила порядок — она молилась на него. В её особняке на Новой Риге даже пылинки, казалось, кружились по строго утвержденной траектории, боясь осесть на итальянский бархат диванов не в то время. Этим утром Элеонора Павловна была особенно придирчива. Она трижды заставила домработницу переполировать столовое серебро и лично проверила, чтобы белые пионы в вазах были раскрыты ровно настолько, насколько это прилично в высшем обществе. Сегодня её сын, её гордость, тридцатилетний Андрей, должен был представить семье свою избранницу...