Достоевский, наш почти бессменный администратор, который эту работу любит настолько сильно, что готов оставаться здесь круглыми сутками, несмотря на наличие семьи («Никого не напоминает?» – тут же думаю про себя) раскрыл дверь кабинета. Лицо его, обычно невозмутимое, было напряжено, а в глазах – тот самый специфический, тревожный блеск, который возникает при виде настоящей беды, а не бытовой суеты. Кажется, Сочельник на него так подействовал. Рождество только начинается, у нас ещё от новогоднего наплыва организмы не отдохнули, а тут продолжение «Марлезонского балета»...