Микеланджело Буонарроти всегда считал себя прежде всего скульптором. Когда папа Юлий II практически силой заставил его расписывать потолок Сикстинской капеллы, мастер перенес на фрески свое главное увлечение – одержимость человеческим телом. Для него плоть не была просто оболочкой; она была полем битвы, где дух отчаянно пытается вырваться из оков материи. Почему его святые больше похожи на атлетов, а каждый изгиб мышцы на потолке капеллы – это теологическое высказывание? В юности Микеланджело проводил ночи в морге при церкви Санто-Спирито, тайно вскрывая трупы...