Сезон плодов, туманная краса... Ты шепчешь солнцу, полному истомы, - Сколь грозд тяжёлых выносит лоза Под выгоревшей кровлей из соломы; Под весом яблок согнутым в дугу Доколь в садах замшелым сучьям гнуться, Доколе тыквам пучиться на грядке, Орехам - в их скорлупках; сколь тянуться, Обманчивой надеждой, на лугу Цветению, и через не могу Носить по липким сотам пчёлам взятки. Кому ты не встречалась в данный срок?... Вот на току задумчиво присела, Расслабившись, и нежный ветерок Тебе ласкает волосы...

В первый раз я узнал о нем читая "Гиперион" Дэна Симонса. Мне тогда было 22. Я был молод, полон энергии и постоянное упоминание о каком то грустном и трагическом поэте в сильном фантастическом боевике вызывало раздражение. Прошло девять лет. Давно забылся Гиперион и многие другие фантастические истории прочитанные мной в молодости. Они уступили место Шекспиру, Пушкину и Гёте. И однажды я, окрылённый сонетами Шекспира, решил узнать, есть ли в английской литературе подобная глубина, созвучная именно русскому сердцу? И я нашел её...

“Джон, и почему наша любовь должна быть постыдном секретом?” — молодая англичанка уткнулась в сюртук поэта. Он прижал девушку покрепче к себе: “Тайна — наше убежище, милая Фанни. Наша любовь, хоть и скрытая, горит ярче самой заметной звезды. Но я жажду того мига, когда смогу всему миру объявить, что ты моя”. Однако двое влюбленных уже тогда знали, что им не суждено быть вместе. Их звали Джон Китс и Дэнни Браун. В тихом Хэмпстеде, под сенью романтического пыла XIX века, расцвела их любовь, страстная и пронзительная...