— Ты обязана дежурить у моей постели с восьми утра, а твои дурацкие отчеты подождут, — Римма Сергеевна с сухим стуком опустила тяжелую чашку на блюдце, словно припечатала гербовую бумагу. Она полулежала в глубоком кожаном кресле, укутав ноги толстым шерстяным пледом, и демонстративно прижимала ладонь к пояснице. Лицо ее выражало такую скорбь, словно на ней одной держался как минимум весь наш микрорайон. Я замерла в дверях спальни с подносом в руках, глядя на тарелку с куриным бульоном, который варила с шести утра...