«Программа эта самая что ни на есть проникнутая субъективностью, и нередко во время странствования, мысленно сочиняя её, я очень плакал». Так написал Чайковский племяннику в феврале 1893 года. Ему оставалось жить восемь месяцев. Симфонию, над которой он рыдал, услышат миллионы, но чего стоили эти слёзы и что за ними скрывалось, спорят до сих пор. Читатель, знакомый с музыкой хотя бы по школьной программе, наверняка слышал финальную тему «Патетической», ту, от которой перехватывает дух. И вот что занятно...