Старый чемодан из потертого коричневого кожзаменителя, перетянутый бельевой веревкой, сиротливо стоял на дощатом полу летней пристройки. Семидесятидвухлетний Иван Петрович смотрел на него воспаленными от бессонницы глазами и никак не мог осознать простую, но страшную мысль: он здесь больше не хозяин. Его выгнали. Выгнали не чужие люди, не коллекторы или бандиты, а собственный сын. На дворе стоял зябкий октябрь. Ветер завывал в щелях тонких дощатых стен, напоминая о том, что зима не за горами. Эта...