В венском Бельведере висит узкий золотой холст, вокруг которого спорят уже больше века. На раме чётко выбито: «Юдифь и Олоферн». Но публика упрямо называла картину Саломеей — и, если смотреть только на лицо героини, понять эту ошибку нетрудно. Перед зрителем не библейская вдова с мечом и молитвой, а женщина с тяжёлыми веками, полуоткрытым ртом и странным выражением почти телесного забытья. Она не выглядит спасительницей народа. Скорее — человеком, который только что переступил черту и ещё не успел понять, кем стал после этого...

Густав Климт в своей картине «Юдифь и Олоферн» (1901) предложил уникальную интерпретацию библейского сюжета, отличающуюся от традиционных изображений Юдифи как символа добродетели и храбрости. Вместо этого, Климт представил Юдифь как femme fatale — роковую женщину, чья чувственность и эротизм подчеркиваются в каждом элементе картины.​ Библейский сюжет о молодой вдове Юдифи всегда пользовался популярностью у художников. Олоферн по приказу Навуходоносора должен был завоевать народы, жившие к западу от Ассирии, в том числе и Иудею...