Ну что, положа руку на сердце, каждый, кто хоть раз нырял в позднего Иосифа Бродского с головой, ловил себя на странном ощущении холодка. Знаете, будто стоишь у открытого окна где-нибудь на ветреном побережье, а за стеклом — бескрайняя, стылая рябь. И вот тут неизбежно всплывает вопрос, над которым литературоведы до сих пор ломают копья: что меняется в стихах Бродского с тех пор как посвящает их Урании, кто она? Попробуем разобраться без занудства, но по существу. Эх, вспомните ранние вещи. Там кипела страсть, сквозила живая боль, пульсировал Ленинград, маячил адресат знаменитых инициалов «М. Б...