Чем ближе был фронт, тем больше в Григории скапливалось неуверенности, он не знал, как жить дальше, за что браться в первую очередь. Всю осень находился в непонятной тревоге, чего-то ждал, думал, что все свалившиеся несчастья – ненадолго, что вот-вот жизнь наладится, но неделя шла за неделей, а на душе становилось всё сумрачней, накатывало безразличие ко всему. Старик понимал, что, неуживчивый и в мирное-то время, сейчас он и вовсе не может совладать с собой. В конце концов, решил, что надо жить, как живётся...