— Ты чужая кровь, тебе наследство не положено, — отрезал свёкор. Виктор Павлович даже не посмотрел на меня. Он стоял у окна просторного кабинета нотариуса, заложив руки за спину, и с брезгливым удовлетворением разглядывал осенний дождь, барабанивший по стеклу. В его голосе не было сомнений — звенела лишь привычная, отточенная годами уверенность человека, привыкшего распоряжаться чужими судьбами, деньгами и жизнями. — Пап, ну зачем ты так резко? — подал голос мой муж, Игорь. Он сидел на краешке кожаного дивана, нервно потирая костяшки пальцев...