Отец за тридцать лет не оставил мне ничего. Кроме десяти тысяч чужих лиц. Когда позвонили из галереи, я как раз заваривала чай. Пакетик, кипяток, две минуты – моя жизнь состояла из таких вот отмеренных кусков. Работа в архиве приучила: всё можно разложить по папкам, подшить, убрать на полку. Особенно то, что болит. – Вера Григорьевна? Это Анна из «Квадрата». Мы хотели бы обсудить выставку работ вашего отца. Я молчала. За окном март сыпал мокрым снегом, и капли ползли по стеклу, как слёзы по щекам...