— Я работаю здесь тридцать лет и не собираюсь уходить только потому, что у вас появилась какая-то бумажка, — резко ответил мужчина, даже не повернув головы от большого мольберта. Я замерла на пороге мансарды, крепче сжав в руке плотную папку с гербовой печатью. Запах терпентина, старой олифы и сухой пигментной пыли ударил в нос точно так же, как тридцать лет назад, когда я девчонкой приходила сюда пить чай с сушками. Но сейчас на месте моего знаменитого дяди, народного художника Игоря Валентиновича...