Пальцы легли на холодный металл затвора — привычно, как когда-то на брусок мела у школьной доски. В нагрудном кармане гимнастёрки — фотокарточка дочери, истёртая на сгибах до белизны. Женщине, что лежала со снайперской винтовкой в снегу под Эльбингом зимой сорок пятого, шёл пятьдесят второй год. На фронте Нину Петрову звали «бабушкой» и «Мамой Ниной» — без тени насмешки. Она могла остаться в тылу по всем статьям: по годам, по здоровью, по выслуге. И до сих пор её имени нет там, где оно должно стоять первым...