Октябрьский петербургский дождь хлестал по наклонным мансардным окнам, превращая вечерние огни набережной реки Мойки в дрожащие, размытые акварельные пятна. В мастерской под высокими сводами старинного доходного дома стояла благоговейная тишина. Пахло сырым хлопком, натуральным гуммиарабиком, легкой горечью графита и древесным теплом дубовых мольбертов. Я стояла у центрального рабочего места, осторожно касаясь влажного листа бумаги Arches кончиком круглой беличьей кисти. Капля ультрамарина мягко растеклась по сырой поверхности, плавно соединяясь с золотистой сиеной...